Как мозг изучает языки, и почему «детский метод» взрослым не подходит

Источник «ECONET» / фото - «econet.ua» 07.11.2018 17:03

Считается, что дети осваивают языки гораздо легче, чем взрослые, и поэтому нам, взрослым, имеет смысл изучать иностранный язык так же, как дети свой родной — непосредственно воспринимая новую информацию. Несмотря на подкупающее очарование подобных советов, у меня есть серьёзные сомнения в эффективности «детского» метода для изучения иностранного языка. Но прежде, чем рассуждать о принципиальных различиях между «детским» и «взрослым» методами обучения, попробую развеять сам миф о том, что детям язык даётся легче.

Судите сами: к пяти годам малыш обычно знает около 2000 слов, и только к 12 годам дети научаются составлять рассказы и полно выражать свои мысли. Взрослый тратит на овладение иностранным языком в среднем гораздо меньше времени, нежели 12 лет. Наверное, нам кажется, что детям «лёгче» учить язык лишь потому, что они не делают из этого проблемы. Теперь давайте разберёмся, почему взрослым не очень подходит «детский» метод с точки зрения нейрологии.

Когда ребёнок осваивает родной язык, названия предметов напрямую привязываются к объектам/явлениям/действиям. Взрослый так делать не может, просто потому, что уже знает, как минимум, один язык, и для каждого предмета/явления/действия в его голове уже имеется название. Новые слова привязываются не непосредственно к объекту, а к уже известным словам из родного языка. В этом смысле изучение иностранного языка всегда опосредовано родным языком.

По сути, усвоение родного и иностранного языка протекают в противоположных направлениях.

Родной язык мы начинаем использовать спонтанно, на неосознаваемом уровне и постепенно продвигаемся к осознанности (учим правила, замечаем закономерности и т.д.).
Иностранный язык, напротив, начинается с уровня осознанности и постепенно, до доведения речевых навыков до автоматизма, переходит на неосознаваемый уровень.

Как бы нам того ни хотелось, по-другому быть не может. В мозге взрослого человека за овладение иностранным языком отвечают иные зоны, а точнее, «союзы» разных зон. В детстве родной язык записывается, говоря совсем простыми словами, на подкорку, и записать поверх него ещё один язык невозможно.

Итак, говорение на иностранном языке — это всегда осознаваемый процесс. Плохая новость заключается в том, что из-за осознанности почти никогда не получается говорить на иностранном языке так же легко и спонтанно, как на родном.

В основе изучения второго и последующих языков лежит механизм ассоциаций. Новая информация — будь то слова или грамматические правила — сопоставляется с уже известной из родного языка. Благодаря этому похожие слова всегда запоминаются быстрее, чем непохожие. Например, русскоговорящим не очень трудно запомнить итальянское выражение «dammi» [дà:ми], которое означает «дай мне». Ассоциации иногда становятся причиной забавных ошибок (я имею ввиду так называемых ложных друзей переводчика). По этому поводу позволю себе лирическое отступление.

Один мой знакомый итальянец рассказал, как однажды обсуждал с русской девушкой достоинства и недостатки русских и итальянских мужчин. Девушка, которой порядком надоели настойчивые ухаживания горячих итальянцев, заявила: «Ma al sud dell’Italia non esistono i maschi intelligenti!» («На юге Италии вообще нет умных мужчин!»). Мой знакомый оторопел от такой прямоты и не нашёлся, что ответить. Когда он рассказал эту историю мне, я долго смеялась. Судя по всему, девушка жаловалась не на отсутствие ума у южных итальянцев, а на недостаток у них интеллигентности (сдержанности). Она выбрала слово «intelligente», потому что оно очень созвучно русскому «интеллигентный». Однако значения слов в двух языках различны: итальянское прилагательное «intelligente» означает «умный/интеллектуальный», а вовсе не «интеллигентный/воспитанный». Как смогла, я успокоила своего знакомого.

Но вернёмся к нашей теме. Несмотря на то, что случаются досадные промахи, в целом стратегия сопоставления иностранного и родного языка работает неплохо.

Кроме механизма, лежащего в основе изучения языка, есть ещё одно важное отличие между детьми и взрослыми. Чтобы лучше его понять, нам понадобиться такое понятие, как критический период. Дело в том, что существуют оптимальные периоды для усвоения «акустики», грамматики и лексики. Если их пропустить, то затем будет чрезвычайно сложно наверстать упущенное. Чтобы проиллюстрировать роль критических периодов в изучении языка, приведу два примера.

Известен случай мальчика-«маугли» из французского региона Aveyron по имени Виктор. Мальчик был найден в лесу, где его воспитывали волки. Его пытались научить говорить, однако попытки оказались не очень успешными.

Другой трагический случай произошёл в Калифорнии (США) в 1970-х годах: девочку Джини отец много лет держал взаперти, и никто с ней никогда не разговаривал. Её нашли, когда ей было 11 лет. Она абсолютно не умела говорить. Ею стали активно заниматься, и были достигнуты определённые успехи, однако, к сожалению, Джини так и не смогла освоить язык на достаточно высоком уровне. Причина в том, что прошли те самые критические периоды для обучения языку. Образно говоря, «двери» в мир свободной речи для неё навсегда закрылись.

Примеры детей, которых никто не учил говорить в раннем возрасте, красноречиво доказывают ключевую роль «критических периодов» в изучении языка. Сейчас ученые предлагают методы активации таких периодов во взрослом возрасте, но эти методы пока еще небезопасны для нашего мозга.

Критические периоды касаются лишь первого (родного) языка. Интересно, существуют ли они для изучения второго, третьего и последующих иностранных языков? И если эти магические «двери» в мир свободного владения языком существуют, то в каком возрасте они закрываются?

Есть немало утешительных данных, свидетельствующих о том, что для изучения иностранного языка не существует жёстких критических периодов. И этим мы обязаны механизму, описанному выше: второй, третий и т.д. языки усваиваются посредством родного языка и с подключением зон мозга, ответственных за планирование и контроль (например, верхней левой височной извилины, которая развивается вплоть до 40 лет). Осознанное овладение гарантирует, что мы в любом возрасте можем запомнить новые слова, разобраться с грамматическими правилами и даже понять, как следует произносить разные звуки. Хотя не во всём сможем достичь совершенства.

Больше всего взрослые ограничены в возможности достичь идеального произношения — потому что эта составляющая речи сложно поддаётся сознательному контролю. Некоторые исследования говорят о том, что способность распознавать звуки речи теряется уже после 9-го месяца жизни, другие называют возраст 2 года. В любом случае, эта способность формируется очень рано, то есть магическая «дверь» в мир звуков закрывается первой.

После окончания критического периода человек способен различать лишь те звуки, которые успели записаться на подкорку. Например, японский малыш старше 9 месяцев не может различить звуки «р» и «л»; русскому уху сложно уловить разницу между звучанием итальянских фонем «n» и «gn». Нам также сложно воспроизвести альвеолярную «л», свойственную европейским языкам: мы знаем лишь два вида «л»: твёрдую и мягкую, и любые другие варианты «л» сводим к одной из этих двух групп.

Сознательный контроль не сильно помогает достичь идеального произношения, потому что этот процесс носит автоматический характер: невозможно во время говорения задумываться о каждом звуке и правильно настраивать свой артикуляционный аппарат. В результате, заговорить на новом языке без акцента становится для большинства людей неразрешимой задачей. Гораздо оптимистичнее ситуация складывается с освоением лексики и грамматики, которые лучше подчиняются сознательным усилиям.

Исследования показали, что магическая «дверь» в мир грамматики родного языка закрывается в районе семи лет.

Так, двуязычные дети, которые овладели вторым языком до трёх лет, в экспериментах делали не больше грамматических ошибок, чем носители языка.
Те, кто овладел вторым языком с трёх до семи лет, делали чуть больше ошибок.
А вот те, кто выучил второй язык после семи лет, справлялись с грамматическим заданием заметно хуже.

Однако не спешите расстраиваться! Другие исследования показали, что в раннем детстве усваиваются лишь самые базовые правила, а для изучения более сложной грамматики требуется определённый уровень осознанности, которая возможна лишь при достижении определённой зрелости коры. Это — отличная новость для изучающих иностранный язык, потому что оставляет нам надежду в любом возрасте приблизиться к носителям языка по степени владения грамматикой.

Осталось сказать несколько слов ещё об одном компоненте речи — лексике. К счастью, способность учить и понимать смысл слов чувствительна к возрасту ещё меньше, чем грамматика. Для освоения лексики довольно практики — слова быстро учатся в любом возрасте (правда, забываются они, к сожалению, так же легко).

Вспомним девочку Джини, которая начала учить родной язык в 11 лет. Легче всего ей давалась именно лексика, она запросто учила слова. При этом она с большим трудом строила фразы и, кроме того, испытывала большие трудности с произношением. Если маленькому ребёнку обычно хватает 50 слов, чтобы активно выражать разнообразные желания, то Джими «не хватало» даже 200 слов, чтобы начать складывать их в предложения.

Когда мы изучаем иностранный язык, мы сталкиваемся с похожей проблемой, не правда ли? Запас слов, казалось бы, уже большой, а сказать ничего не получается. Эта проблема называется языковым барьером, и с ней почти всегда сталкиваются взрослые и почти никогда — дети. Пожалуй, способность использовать язык с самого начала, без оглядок и опасений, — это главное, что стоит перенять у детей. Не важно, сколько слов вы знаете, нужно строить из них фразы и немедленно начинать общаться.

Новость на сайте «ECONET» / Интересные / 2018-11-07T17:03:00+03:00 / 439

Другие новости / Интересные

Интересные